ЕСПЧ: Отказ в возбуждении уголовного дела из-за сроков давности нарушает презумпцию невиновности

Еспч установил нарушение права заявителя на презумпцию невиновности в связи с формулировкой, использованной в постановлении прокурора

ЕСПЧ: Отказ в возбуждении уголовного дела из-за сроков давности нарушает презумпцию невиновности

Постановление Европейского Суда по делу «Стирманов против Российской Федерации» (Stirmanov v. Russia) от 29 января 2019 г., жалоба № 31816/08.

Заявителем по делу являлся гражданин Российской Федерации Роберт Стирманов, 1937 года рождения, проживающий в г. Архангельске.

В апреле 2005 года директор государственной компании Л. подал заявление о возбуждении уголовного дела в отношении заявителя, который в то время был председателем комиссии по урегулированию споров компании, обвинив его в превышении должностных полномочий. Л.

утверждал, что в мае 2003 года заявитель принял решение, касавшееся выплаты заработной платы отдельным сотрудникам, в нарушение применимой процедуры. Л.

ходатайствовал о том, чтобы прокурор возбудил уголовное дело в отношении заявителя за «произвольные противоправные действия». 

4 августа 2005 года прокурор отказался начать расследование в связи с истечением срока давности привлечения к ответственности. 11 октября 2005 года суд отменил постановление прокурора на том основании, что уголовное производство может быть прекращено в связи с истечением срока давности только с согласия лица, в отношении которого должно быть проведено расследование.

24 ноября 2005 года прокурор допросил заявителя, который отказался давать показания по существу в связи с инкриминируемыми ему действиями, но и не согласился с прекращением разбирательства. Прокурор вновь отказался возбуждать уголовное дело, и заявитель обжаловал это постановление.

24 апреля 2006 года прокурор вынес новое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Заявитель не был уведомлен об этом постановлении. В письме от 10 января 2008 г.

прокурор проинформировал заявителя о том, что закон не требует от органов прокуратуры информировать лицо, в отношении которого должно быть проведено расследование, об отказе в возбуждении уголовного дела, решение о котором было принято в результате процедуры предварительного расследования.

Заявитель обратился в суд с требованием об отмене постановления прокурора. Его требование было отклонено, заявитель обжаловал данное решение, указывая, в частности, на то, что он был признан фактически виновным в совершении преступления в несудебном порядке из-за формулировок, использованных прокурором в своих постановлениях. Архангельский областной суд отклонил его жалобу.

Жалоба была подана в Европейский Суд по правам человека 4 июня 2008 г.

Ссылаясь на пункт 2 статьи 6 Конвенции (презумпция невиновности), заявитель жаловался на нарушение принципа презумпции невиновности относительно постановления, вынесенного прокурором 24 апреля 2006 г.

Он также жаловался на то, что суды, рассматривавшие его жалобу об отмене этого постановления, не смогли исправить предполагаемое нарушение.

Европейский Суд отметил, что заявитель не был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 330 Уголовного кодекса Российской Федерации. В суде не было представлено каких-либо доказательств или проведено каких-либо слушаний, чтобы суд мог выносить решение по существу дела.

Однако Европейский Суд отметил, что формулировки, в которых было составлено постановление прокурора от 24 апреля 2006 г., не оставляли каких-либо сомнений в его мнении о том, что заявитель был виновен.

Прокурор неоднократно однозначно указывал, что заявитель «совершил преступление, предусмотренное пунктом 1 статьи 330 Уголовного кодекса Российской Федерации».

Суд установил, что используемые термины явно выходили за рамки простого заявления прокурора о подозрении причастности заявителя.

https://www.youtube.com/watch?v=rMzd2AY089M

Районный суд и Архангельский областной суд отклонили жалобы заявителя, не отменив постановление от 24 апреля 2006 г., хотя заявитель прямо жаловался на нарушение его права считаться невиновным.

Заявитель утверждал, что сотрудники компании, в которой он был председателем комиссии по урегулированию споров, были проинформированы об указанном постановлении от 24 апреля 2006 г., и это нанесло ущерб его репутации.

Этих обстоятельств достаточно для Суда, чтобы сделать вывод о том, что мотивировка в постановлении от 24 апреля 2006 г., подтвержденная судами, нарушила принцип презумпции невиновности.

Таким образом, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции (право на справедливое судебное разбирательство).

Европейский Суд обязал власти Российской Федерации выплатить заявителю 5 000 евро в качестве компенсации морального вреда и 500 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек.

Источник: https://echr.today/news/531/

Постановление Европейского Суда по делу «Стирманов против России» (жалоба № 31816/08) от 29.01.2019 года | Адвокат в ЕСПЧ

ЕСПЧ: Отказ в возбуждении уголовного дела из-за сроков давности нарушает презумпцию невиновности

ЕСПЧ указал, что употребленная прокурором в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела по истечению срока давности фраза о явной виновности лица, свидетельствует о нарушении статьи 6 § 2 Конвенции (презумпция невиновности). ЕСПЧ присудил заявителю 5 000 евро в качестве компенсации морального ущерба, а также 500 евро за судебные расходы.

Обстоятельства дела

Заявитель, Роберт Анатольевич Стирманов, гражданин России 1937 года рождения, проживающий в Архангельске. В апреле 2005 года директор государственной компании подал жалобу против заявителя, являвшимся председателем антиконфликтной комиссии компании, обвинив его в превышении полномочий.

Заявитель обвинялся в том, что в мае 2003 года в нарушение процедуры он принял постановление, касающееся задолженности по зарплате.

Директор государственной компании ходатайствовал перед прокурором о возбуждении уголовного дела и начале расследования «незаконных действий заявителя, совершившего самоуправство».

4 августа 2005 года заместитель прокурора вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела за истечением срока давности. 11 октября 2005 года районный суд отменил постановление прокурора. 24 ноября 2005 года заявитель был допрошен прокурором.

Во время допроса заявитель отказался давать против себя показания, однако, выразил свое несогласие с отказом в возбуждении уголовного дела в связи с истечением срока давности, поскольку это не снимало с него подозрений в совершении преступления.

После допроса прокурор снова отказал в возбуждении уголовного дела в связи с истечением срока давности. Заявитель попытался обжаловать данное решение, однако, безуспешно.

24 апреля 2006 года прокурор снова вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, о чем заявитель не был проинформирован. В данном постановлении была указана причина отказа, а именно истечение сроков давности, однако, прокурор недвусмысленно выразил свое мнение о виновности заявителя в совершении преступления.

Письмом от 10 декабря 2008 года заявитель был извещен о том, что уголовно-процессуальное законодательство не обязывало предупредить лицо о принятии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в результате предварительного расследования.

Заявитель подал ходатайство в суд об отмене постановления прокурора.

После того, как ходатайство было отклонено, заявитель подал апелляционную жалобу, в которой указал, что в ходе предварительного расследования он был по сути признан виновным в совершении преступления и при этом не мог даже воспользоваться своим правом на защиту. Архангельский областной суд отклонил апелляционную жалобу заявителя.

После полученных на национальном уровне отказов 4 июня 2008 года заявитель подал жалобу в Европейский Суд по правам человека.

Позиция заявителя

Ссылаясь на статью 6 §2 (презумпция невиновности), заявитель жаловался, что в отношении него российские правоохранительные органы нарушили презумпцию невиновности при вынесении постановления от 24 апреля 2006 года об отказе в возбуждении уголовного дела по причине истечения срока давности, поскольку в нем четко выражалась позиция о наличие вины заявителя.

Позиция Правительства

Власти Российской Федерации указали, что, во-первых, заявитель не исчерпал все внутригосударственные средства правовой защиты, а именно не обратился в вышестоящие суды, а во-вторых, заявитель не был признан виновным, поскольку уголовное дело в итоге не возбуждалось. Следовательно, жалоба заявителя является неприемлемой.

Позиция Европейского Суда

Проанализировав материалы дела, судьи Европейского Суда отметили, что по сути заявитель был незаконно признан виновным в нарушении ч.

1 статьи 330 Уголовного Кодекса Российской Федерации (самоуправство), поскольку правоохранительные органы не провели необходимое расследование, не представили суду доказательств вины заявителя, не имело место публичное разбирательство обстоятельств дела перед компетентным судом.

Анализ постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 24 апреля 2006 года показывает, что прокурор ясно и четко выразил свое мнение о виновности заявителя в совершении преступления.

Так, прокурор несколько раз употребил фразу о том, что заявитель «нарушил .1 статьи 330 Уголовного Кодекса Российской Федерации».

ЕСПЧ считает, что данная фраза идет вразрез с понятием презумпции невиновности и необходимостью сохранять сомнение в виновности лица до вынесения судом приговора о виновности.

Районный суд и Областной суд Архангельской области отклонили жалобы заявителя о несогласии с постановлением прокурора от 24 апреля 2006 года, несмотря на то, что он жаловался на нарушение презумпции невиновности.

Данная ситуация привела к тому, что коллеги заявителя считали его виновным в совершении преступления, поскольку были ознакомлены с постановлением от 24 апреля 2006 года.

Таким образом, отказы национальных судов привели к тому, что было нарушено право заявителя на презумпцию невиновности и была испорчена его репутация. Европейский Суд посчитал, что имело место нарушение статьи 6 § 2 Европейской Конвенции.

Компенсация

ЕСПЧ присудил заявителю 5 000 евро в качестве компенсации морального ущерба, а также 500 евро за судебные расходы.

Источник: http://prof-sommer.ru/postanovlenie-evropeyskogo-suda-po-delu-stirmanov-protiv-rossii-zhaloba-no-3181608-ot-29012019-goda

ЕСПЧ: Отказ в возбуждении уголовного дела из-за сроков давности нарушает презумпцию невиновности

ЕСПЧ: Отказ в возбуждении уголовного дела из-за сроков давности нарушает презумпцию невиновности

29 января ЕСПЧ вынес Постановление по делу № 31816/08 «Стирманов против России», заявитель по которому Роберт Стирманов выразил несогласие с решением прокуратуры о прекращении его уголовного преследования в силу истечения сроков давности привлечения к ответственности за инкриминируемое ему деяние.

Обстоятельства дела

В 2005 г. директор унитарного госпредприятия обратился в прокуратуру с заявлением о совершении в 2003 г. его сотрудником Робертом Стирмановым преступления, предусмотренного ч. 1 ст.

330 УК РФ (самоуправство).

По мнению директора, Стирманов, будучи председателем комиссии по урегулированию споров о выплате зарплаты отдельным сотрудникам предприятия, превысил свои полномочия и нарушил установленную процедуру.

Прокуратура отказалась возбуждать уголовное дело в связи с истечением срока давности привлечения к ответственности. Однако суд удовлетворил жалобу Роберта Стирманова, отменив это постановление и указав, что в соответствии с ч. 2 ст. 27 УПК РФ прекращение уголовного преследования возможно только с согласия подозреваемого, и поручил прокуратуре устранить выявленные нарушения.

https://www.youtube.com/watch?v=Z0A43EUFM2o

Тем не менее прокуратура опять отказалась от уголовного преследования гражданина по тому же основанию – оно вновь было обжаловано. Суд в очередной раз отменил постановление прокуратуры, однако прокуратура и в третий раз отказалась возбуждать дело. Соответствующее постановление прокуратуры от 26 апреля 2006 г.

не было доведено до сведения Роберта Стирманова – тот узнал о нем лишь в конце следующего года.

При последующем обращении в прокуратуру он получил ответ, в котором ведомство сообщило, что уголовно-процессуальное законодательство не обязывает органы прокуратуры информировать лицо, в отношении которого проводится проверка, об отказе в возбуждении уголовного дела, принятого по ее итогам.

При очередном оспаривании постановления прокуратуры Роберт Стирманов выразил несогласие с тем, что его сочли виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 330 УК.

Однако суд отказался удовлетворять его требования, отметив, что ч. 2 ст. 27 УК применима только в отношении уже расследованного уголовного дела, в то время как в данном случае расследование не производилось.

Впоследствии окружной суд поддержал выводы первой инстанции.

Доводы сторон в ЕСПЧ

В июне 2008 г. Роберт Стирманов обратился в Европейский Суд с жалобой, в которой указал на нарушение российскими правоприменителями принципа презумпции невиновности, установленного ст. 6 Европейской конвенции по защите прав человека и основных свобод. По мнению заявителя, прокуратура, по сути, признала факт совершения им преступления, а российские суды не устранили указанное нарушение.

В своих возражениях Правительство РФ отметило, что заявитель не исчерпал средства правовой защиты, поскольку не обжаловал последнее решение окружного суда в Верховный Суд РФ.

Также российская сторона указала, что против заявителя не было возбуждено уголовное дело, в отношении него не избиралась мера пресечения. В обоснование своей позиции правительство сослалось на Постановление КС РФ от 28 октября 1996 г.

№ 18-П, касающееся конституционности ст. 6 УПК РСФСР относительно прекращения уголовного дела вследствие изменения обстановки.

Адвокаты отметили, что постановление КС РФ закрепляет сложившуюся практику прекращения уголовных дел в связи истечением сроков давности

В возражениях на доводы правительства Роберт Стирманов пояснил, что его репутации был нанесен ущерб, поскольку коллеги узнали, что правоохранительные органы фактически признали его виновным по ст. 330 УК. Он добавил, что разъяснения КС, выраженные в Постановлении № 18-П, являются неполными и ошибочными в свете Постановления от 2 марта 2017 г. № 4-П (о котором ранее писала «АГ»).

Причиненный ему моральный вред Роберт Стирманов оценил в 5 тыс. евро, а также попросил компенсировать судебные расходы в сумме 2 тыс. евро.

Выводы ЕСПЧ

Европейский Суд изучил обстоятельства дела в рамках общего принципа презумпции невиновности, который является одним из элементов справедливого уголовного судопроизводства.

Как пояснил Суд, исходя из природы права на справедливое судебное разбирательство, необходимо установить материальное, а не формальное соответствие предъявленного обвинения в совершении преступления требованиям в соответствии со ст. 6 Конвенции.

В этой связи только лицо, которое было задержано по подозрению в совершении преступления, а также подозреваемое или обвиняемое в соответствии с национальным уголовно-процессуальным законодательством, может считаться обвиняемым в совершении преступления согласно указанной статье и требовать защиты в ее рамках.

ЕСПЧ пояснил, что презумпция невиновности может быть нарушена путем незаконного признания вины обвиняемого – в частности, посредством нарушения его права на защиту. В силу того что заявитель не был осужден по ст.

330 УК, Суд пришел к выводу, что характер постановления прокурора от 24 апреля 2006 г. не оставлял сомнений в виновности заявителя. Также отмечается, что термины, используемые прокурором, выходят за допустимые рамки в отношении установления вины заявителя.

Кроме того, ЕСПЧ подчеркнул важность репутации и ее публичного восприятия при прекращении уголовного дела.

С учетом вышеизложенного Европейский Суд признал нарушение ч. 2 ст. 6 Конвенции в отношении заявителя и присудил ему 5 тыс. евро в качестве компенсации морального вреда, а также 500 евро в качестве компенсации судебных расходов.

Оценка значимости постановления

Юрисконсульт Северной региональной организации Российского профессионального союза моряков Игорь Телятьев, представлявший интересы Роберта Стирманова в ЕСПЧ, в комментарии «АГ» отметил, что постановление было для него ожидаемым и является справедливым и обоснованным. По его мнению, оно примечательно тем, что позволяет найти выход из распространенной на практике ситуации, когда суды общей юрисдикции фактически игнорируют правовую позицию КС и в итоге признают действия прокуратуры обоснованными и законными.

«Если имеется официальный документ прокурора о том, что человек совершил преступление, но его освобождают от уголовной ответственности в связи с истечением срока давности, как можно не рассматривать данный документ в качестве официального обвинения в совершении уголовного преступления? – задается вопросом юрист. –Соответственно, не согласному с этим человеку должно быть обеспечено судебное рассмотрение предъявленного ему официального обвинения, так как только суд может установить его виновность или невиновность в совершении преступления».

По мнению Игоря Телятьева, в данном деле российские суды сочли, что прокурор может официально обвинить человека в совершении преступления без соответствующего судебного решения и без согласия обвиняемого с тем, что он виновен.

Адвокат Валерий Шухардин согласился с тем, что постановление ЕСПЧ весьма интересно: «В этом документе Суд раскрывает очень интересное понятие “обвиняемый”, которое в смысле ст.

6 Конвенции является автономным и поэтому оно значительно шире, чем предусмотрено УПК РФ».

По словам эксперта, в указанную категорию также попадают лица, привлеченные к административной ответственности по правонарушениям, за которые предусмотрен административный арест или значительные штрафы, равнозначные уголовному наказанию.

«ЕСПЧ подчеркнул, что необходимо давать оценку содержанию и последствиям процессуальных актов прокурора, касающихся уголовного преследования, и указал на смысловую разницу в содержаниях подобных документов: эти акты, не являющиеся приговором суда, по смыслу должны не указывать на виновность лица в совершении преступления, а лишь подчеркивать, что имелось только подозрение в том, что лицо могло совершить преступление», – пояснил Валерий Шухардин.

По его словам, Суд правильно указал, что имеющийся в деле процессуальный акт прокурора об отказе в возбуждении уголовного дела фактически указывает на виновность заявителя без надлежащего судебного приговора, что недопустимо с точки зрения реализации права на презумпцию невиновности.

Валерий Шухардин выразил надежду, что постановление будет способствовать правильной формулировке органами государственной власти и правоохранителями своих решений – не затрагивая основных конституционных и конвенционных прав граждан.

Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/espch-istechenie-sroka-davnosti-ne-povod-dlya-otkaza-v-vozbuzhdenii-ugolovnogo-dela/

Судьи ЕСПЧ: ч. 2 ст. 27 УПК РФ нарушает ст. 7 Конвенции

ЕСПЧ: Отказ в возбуждении уголовного дела из-за сроков давности нарушает презумпцию невиновности

Оглашенное сегодня, 27 марта 2014 года, Постановление ЕСПЧ по делу «Матыцина против России» (Matytsina v.

Russia, жалоба N 58428/10), которым Страсбургский Суд констатировал нарушение права инструктора по йоге Вероники Матыциной на справедливое судебное разбирательство по предъявленному ей уголовному обвинению в незаконном осуществлении медицинской деятельности, безусловно, представляет интерес.

Однако, возможно, даже более интересным является особое мнение двух Судей ЕСПЧ – Пауло Пинто де Альбукерке (Португалия) и Ксении Туркович (Хорватия), не согласившихся с выводами большинства Судей Палаты об отсутствии необходимости рассмотрения жалобы заявительницы на нарушение в отношении нее также статьи 7 Конвенции.

При этом наиболее интересна, по моему мнению, вторая часть особого мнения Судей ЕСПЧ, касающаяся несоответствия статье 7 Конвенции предусмотренного частью 2 статьи 27 УПК РФ права обвиняемого заявить возражение против прекращения уголовного преследования в связи с истечением срока давности, которое препятствует прекращению уголовного преследования по данному основанию и может повлечь за собой рассмотрение уголовного дела по существу, признание лица виновным в совершении преступления и назначение ему наказания спустя неопределенно длительное время с момента совершения преступления. Ниже я привожу соответствующее извлечение из особого мнения Судей ЕСПЧ в своем переводе на русский язык. 

« [С]рок давности уголовного преследования истек, но, несмотря на это, в отношении заявительницы был вынесен обвинительный приговор с назначением наказания.

Часть 2 статьи 27 [УПК РФ] предусматривает, что если обвиняемый возражает против прекращения уголовного преследования в связи с истечением срока давности, предусмотренного пунктом 3 части 1 статьи 24 [УПК РФ], то производство по уголовному делу должно быть продолжено и суд должен рассмотреть уголовное дело по существу.

Толкование положений части 2 статьи 27 [УПК РФ] оставляет сомнения в том, может ли суд, наряду с признанием подсудимого виновным, назначить ему наказание.

Наиболее авторитетные комментарии к [УПК РФ] не содержат единой точки зрения по данному вопросу: в одних утверждается, что в случае признания лица виновным в совершении преступления суд все равно не может назначить ему наказание, в других говорится, что судья может выбрать, назначать или не назначать наказание, таким образом, судье дается неограниченное усмотрение при принятии решения, что в соответствии с принципом законности неприемлемо. Единообразной практики по данному вопросу также не существует. Из-за недостаточной ясности закона и предоставленного судьям неограниченного усмотрения при его применении заявительница не получила заблаговременного справедливого предупреждения о том, каковы будут последствия ее возражения против предусмотренного законом прекращения уголовного преследования, как того требует принцип законности, и, соответственно, не могла принять правильного обоснованного решения по вопросу о возражении против прекращения уголовного преследования. Несмотря на то, что она могла иметь некоторое представление о риске, на который идет, возражая против предусмотренного законом прекращения уголовного преследования, степень такого риска была совершенно непредсказуема. Принципы заблаговременного предупреждения и ограничения усмотрения представителей властей, являющиеся частью принципа законности, предусмотренного пунктом 1 статьи 7 Конвенции, следует рассматривать как минимальные гарантии обеспечения принципа верховенства права.

13. Более того, положения части 2 статьи 27 [УПК РФ] сами по себе предосудительны с точки зрения прав человека. Возражение обвиняемого против прекращения уголовного преследования в связи с истечением срока давности – это добровольное предание [себя] суду, которое может произойти в любое время, независимо от предусмотренных законом сроков давности уголовного преследования.

В практическом плане это приводит к тому, что любое лицо может согласиться предстать перед судом по обвинению в совершении преступления и в результате быть наказанным за любое преступление, даже небольшой тяжести, совершенное много лет назад, когда уголовное преследование и осуждение более не служат законным целям, с точки зрения криминологии нет нужды в наказании, а доказательства, возможно, уже утрачены. По нашему мнению, подобное возражение [обвиняемого против прекращения уголовного преследования в связи с истечением срока давности] само по себе несовместимо с Конвенцией, поскольку оно бьет как по цели исправления [последствий преступления], так и по смешанной – материальной и процессуальной – природе предусмотренных законом сроков давности уголовного преследования.

14. Смысл срока давности заключается в погашении правонарушения, которое лишает государство права привлекать предполагаемого правонарушителя к ответственности и к суду, признавать его виновным и назначать ему наказание.

Срок давности предусмотрен в уголовном праве не только для того, чтобы запрещать преследование по фактам, установить которые с течением времени все сложнее, он также устанавливает время, за пределами которого возникает неопровержимая презумпция, что уголовное деяние более не представляет опасности для общества и [в случае суда] праву обвиняемого на справедливое судебное разбирательство будет причин ущерб. Таким образом, оценка на предмет истечения срока давности – это существенное условие наличия у государства права привлекать обвиняемого к ответственности и наказывать за совершение преступления. Это условие касается самой сути суверенной власти государства наказывать [за совершение преступления] и, таким образом, относится не просто к процессуальным условиям для рассмотрения дела, но к его существу.

15. Изначально Суд колебался в своем подходе к вопросу о природе срока давности уголовного преследования. В Постановлении по делу «Коэме и другие против Бельгии» (Coëme and Others v. Belgium, жалоба N 32492/96 и др.

) от 22 июня 2000 года (пункты 149—150) вопрос о том, имело бы место нарушение статьи 7 Конвенции, если бы законом увеличивался срок давности после его истечения, оставлен открытым, хотя Суд признал законность норм, увеличивающих срок давности, если они вступили в силу до его истечения. В Решении по делу «Превити против Италии» (Previti v.

Italy, жалоба N 1845/08) от 12 февраля 2013 года (пункты 80—85) Суд интерпретировал свои выводы по делу «Коэме и другие против Бельгии» таким образом, как если бы в них утверждалось, что срок давности имеет исключительно процессуальную природу и не охватывается гарантиями статьи 7 Конвенции.

Но от этого подхода правильно отказались [еще] в Постановлениях Большой Палаты ЕСПЧ по делам «K.-H.W. против Германии» (K.-H.W. v. Germany, жалоба N 37201/97) от 22 марта 2001 года (пункты 107—112) и «Кононов против Латвии» (Kononov v. Latvia, жалоба N 36376/04) от 17 мая 2010 года (пункты 228—233).

В настоящее время подход Суда [к этому вопросу] четкий и однозначный.

Кратко он может быть представлен следующим образом: срок давности стоит бок о бок с условиями самого существования преступления, равен им по силе и, следовательно, их объединяет материальная природа определяющих преступление элементов его состава, из чего логически следует применимость статьи 7 Конвенции, включая запрет придания обратной силы закону, предусматривающему более неблагоприятные для обвиняемого сроки давности привлечения к уголовной ответственности. Таким образом, срок давности в свете Конвенции имеет смешанную природу, одновременно процессуальную и материальную.

16. Вышеуказанное понимание срока давности имеет ряд юридических следствий. Во-первых, суды имеют право – и даже обязаны – принимать решения о применении сроков давности уголовного преследования по собственной инициативе в свете важнейших причин закрепления их в законе, диктуемых государственной политикой.

Во-вторых, поскольку сроки давности касаются права государства привлекать граждан к уголовной ответственности, предавать их суду, признавать виновными и назначать им наказание, к ним в полной мере применим принцип законности.

Основания исчисления, приостановления и прекращения течения срока давности со временем, любые исключения из правил исчисления срока давности и его продления относятся к сфере ответственности законодателя и не могут ни определять судом, ни становиться предметом спекуляции со стороны обвиняемого.

В-третьих, от применения срока давности нельзя отказаться: его истечение лишает суд права рассматривать дело по существу и наказывать обвиняемого, и никакой отказ обвиняемого [от применения срока давности] не может предоставить суду полномочия, необходимые для осуществления правосудия.

В государстве, в котором соблюдаются верховенство право и права человека, право осуществлять правосудие по уголовным делам не может быть предоставлено суду односторонним действием обвиняемого.

Любое наказание за деяние, срок давности привлечения к ответственности за которое истек, даже когда лицо выражает желание быть преданным суду, не только безоговорочно несоразмерно, но, более того, идет вразрез с требованиями принципа законности. Срок давности уголовного преследования не просто предоставляет обвиняемому возможность защиты посредством ссылки на его истечение, возможности, от которой он может отказаться, но представляет собой отдельную гарантию рационального использования государством власти в целях реализации норм уголовного права».

Источник: http://EuropeanCourt.ru/2014/03/27/15324/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.