Заочница для зека есть ли будущее

«Заочницы» ищут среди заключенных «настоящих» мужчин

Заочница для зека есть ли будущее

Женщины, вступающие в отношения с мужчинами, отбывающими срок в местах заключения, нередко несчастливы в личной жизни и имеют низкую самооценку.

Также романтическим отношениям с осужденными может способствовать похожий опыт родственниц, подруг, а иногда и тяга к криминальной романтике, выяснила в ходе исследования директор Центра молодежных исследований (ЦМИ) НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге Елена Омельченко.

Практики знакомств, романтических отношений, а также браков женщин с заключенными – давно известное явление, которое служит почвой, в том числе, для многочисленных сюжетов в СМИ.

Однако, почему женщины, вопреки социальным нормам, возможности выбора мужчины на свободе и подчас, рискуя собственным здоровьем и жизнью, решаются на знакомство и отношения с заключенными, остается загадкой. Во многих случаях «заочницы» оказываются в режиме ожидания мужчины из тюрьмы в течение нескольких долгих лет.

И речь идет не только об ожидании, но и об особом режиме заботы – свиданиях в тюрьме, посылках, материальной помощи, что требует от женщины немалых эмоциональных и финансовых вложений.

Елена Омельченко решила выяснить, что движет «заочницами» разных возрастов и как трансформируется их женская идентичность в процессе ожидания и заботы. Исследование проводилось в рамках проекта программы «Научный фонд НИУ ВШЭ» в 2012-2014 годах. География исследований – Санкт-Петербург, Москва, Ульяновск, Саратов.

Выводы основаны на текстах глубинных интервью с заочницами (7 интервью), анализе социальных сетей, посвященных поддержке родственников заключенных, а также беседах с законными женами заключенных, которые общаются с «заочницами».

Кроме того, Елена Омельченко проанализировала взгляды и позиции самих заключенных мужчин на тему заочных знакомств с женщинами.

В результате исследователь представила многогранный взгляд на феномен «заочниц», ценный как с точки зрения российской, так и зарубежной исследовательской тематики, поскольку за рубежом эта тема также недостаточно исследована. Статья о результатах опубликована в новой книге исследователей ЦМИ «Около тюрьмы: идентичность и повседневность родственниц заключенных» («Алетейя» Санкт-Петербург, 2015).

Заключенный вместо психоаналитика

Долгий срок в тюрьме не означает долгий срок без женщины. Практически все заключенные мужчины имеют заочных подруг, иногда не одну и параллельно с официальными женами, отмечает Елена Омельченко.

Поскольку заочница может играть для заключенного не только роль любимой женщины, но и определенного ресурса материальной поддержки и заботы, существуют целые стратегии «ловли» женщин с воли.

Опытные «сидельцы» рассказывают в интернете о том, с помощью каких «специальных психологических тренингов» можно научиться необходимым навыкам, чем именно должен обладать мужчина, чтобы привлечь заочную подругу.

На зоне, как и в интернете популярны авторские тексты самих заключенных об основах психологии, о приемах манипуляции, о том, как сделать так, чтобы женщина попала в психологическую зависимость, рассказывают информантки, принимавшие участие в исследовании.

Легкой «добычей», как показало исследование, становятся женщины, чувствующие себя несчастными по той или иной причине и имеющие низкую самооценку. «… Раз зеку написала, значит личная жизнь вообще не складывается… Лучше сосредоточить усилия на глупых женщинах, которые не задают много вопросов, а сразу пишут стихи и клянутся в вечной любви…», – дает советы один из заключенных.

В исследовании приведен яркий пример, как Надя, 40 лет, мать троих детей, оставшаяся без поддержки со стороны бывшего мужа и находящаяся в глубочайшей депрессии, становится подругой заключенного.

« … И вдруг телефонный звонок. Приятный мужской голос “я ошибся номером”. Известная зековская разводка.

Далее по сценарию – «девушка, а что у Вас такой голос грустный?», – рассказала одна из информанток о знакомстве Нади с будущим возлюбленным.

По мнению законных жен заключенных, среди заочниц много женщин, для которых найти мужчин на воле – практически невозможный вариант: «возраст за 30 лет, дети, финансовые сложности и куча проблем».

«Брошенная, преданная мужем американка идет к психоаналитику, у наших женщин нет денег на психоаналитика, и они идут к зеку», – рассуждает одна из информанток.

Но, как показывают описанные в исследовании истории, окрыленные чувствами, подруги заключенных находят намного больше финансовых ресурсов, чем требуется на оплату услуг психоаналитика.

Зачастую они устраиваются на вторую работу, берут кредиты, закладывают вещи в ломбард, занимают, чтобы приезжать на свидания на зону, оплачивать услуги адвокатов и помогать материально и финансово возлюбленному мужчине.

Годы ожидания не пугают

Не только взрослые женщины с грузом проблем становятся верными подругами заключенных. Информантки, которым приходится простаивать часы в очереди у тюремной стены, рассказывают о том, что среди «заочниц» можно встретить много юных девушек 17-18 лет и молодых симпатичных женщин, в том числе, с высшим образованием.

Елена Омельченко выделяет несколько причин того, почему женщина может стать «заочницей». Этому могут способствовать примеры из окружения, например, матери, сестры, подруги, а также интерес к криминальной тематике.

В интервью женщины говорили о том, что набираются с партнерами опыта жизни. «При этом происходит романтизация тюрьмы, как мужского места, «настоящего» мужского и «настоящего» мужчины», – отметила исследователь.

Кроме того, мотивом, толкающим на знакомство с заключенным, может стать и одиночество, тоска и незаполненность жизни. Как вариант – на зоне женщина может также искать «покровителя» – чаще всего это ситуация отношений с «тюремным авторитетом».

Исследователь обращает внимание, что часто серьезные отношения, которые доходят до бракосочетания прямо на зоне завязываются у заочниц с мужчинами, осужденными на много лет за тяжкие преступления.

Регистрация отношений дает возможность длительных свиданий, но ожидание превращается в «телесный и эмоциональный фон каждого дня». В этом процессе происходит своего рода «доместикация тюрьмы» и «тюремизация дома».

В колонию женщины стараются привезти с собой максимальное количество вещей, создающих иллюзию дома.

А дома – «комната или отгороженный в ней угол начинают походить на «камеру»: на столе компьютер, настроенный на виртуальную связь, телефон, в 24 часовом переговорном режиме, на столе или стене – фотографии сидельца, свадьбы (если была), может звучать музыка, связанная с особым стилем тюремного шансона. На полу – собранные, готовые к отправке на зону сумки (баулы) с вещами, продуктами, сигаретами, чаем и кофе…»

Женщина как служба реабилитации

Благодаря современным средствам связи мужчина в жизни «заочницы» при развитии отношений начинает присутствовать 24 часа в сутки. Жизнь женщины и ее самоидентификация при этом полностью меняются, отметила Омельченко. Затрагивая темы, например, условно-досрочного освобождения (УДО), взаимодействия с адвокатами и т.п., «заочница» начинает использовать слово «мы».

При этом забота о заключенном, которой она отдается, сопряжена с особыми страданиями и унижениями.

«Кроме стигматизации в рамках семьи и соседства, а у части женщин – и на работе, они вынуждены включаться в контекст вины за свой выбор «такого мужчины» и, ассоциативно, становиться в определенном смысле, виноватыми и в его преступлении, образе жизни, отвечать за его поведение на зоне, конфликты с охраной и администрацией», – рассказала исследователь.

«Настоящей женой», согласно установкам в тюремной и околотюремной среде, становится та женщина, которая ждет и заботится не менее пяти лет. Многие, как отмечает исследователь, становятся заложницами ожидания и имиджа настоящей и правильной жены зека.

«Вот я его жду – вот он выйдет, и я его брошу», – говорит одна из участниц исследования. «Можно сказать, что это своего рода производство женского через женский долг.

И это не всегда любовь и даже скорее – уже не любовь, а инерция долга, зависимости и реализация заботы», – комментирует Елена Омельченко.

Режим заботы не прекращается и после освобождения мужчины из тюрьмы. «О его работе думать даже не хочу, пока не поставлю на ноги», – говорит одна из респонденток.

«Поставить на ноги» подразумевает под собой большую работу по ресоциализации бывшего заключенного, к которой женщины готовятся заранее.

«Сейчас трудно, а потом будет еще труднее, это работать и работать с психологами, восстанавливать: а – нервную систему, чтобы человек от общества не шарахался, чтобы общество его признало человеком образованным, … он как слепой котенок», – говорит Рита, чей друг осужден на двенадцать лет.

Елена Омельченко отметила, что, проявляя заботу о заключенных, женщины постепенно начинают выполнять функции государства по обеспечению осужденных самым необходимым. Женские сети поддержки фактически заменяют собой систему социальной помощи заключенным, вкладываясь в их будущее, подготавливая их более или менее адекватное возвращение к свободной и нормальной жизни.

См. также:

Матери и жены заключенных нуждаются в поддержке
В России меняются традиции внутрисемейной помощи
Идеал женщины отдаляется от идеала жены
Феномен роковой женщины компенсирует минусы феминизма

Автор текста: Селина Марина Владимировна, 17 марта, 2015 г. Социология правоохранительная система семья

на IQ.HSE

Источник: https://iq.hse.ru/news/177665613.html

Трагедия «ждуль»: как зеки «разводят» женщин на деньги и любовь

Заочница для зека есть ли будущее

Занятие мошенничеством в тюрьме — не редкость для наших реалий. Угодив за решётку, сидельцы нуждаются в дефицитных вещах, сигаретах и наркотиках, деньгах «на общак», да мало ли на что… А взять их негде. Разве что у незнакомой женщины, предварительно доведённой до правильной кондиции.

Стать жертвой мошенника может любая женщина: с образованием и без, красивая или малосимпатичная. Зеки знают, на какие точки надавить, чтобы «ждуля» была согласна на всё.

Фактрум расскажет, почему женщины ведутся на красивые письма и сообщения с зоны.

Кто такие «заочницы», «ждули» и «настоящие жёны»

Во времена СССР «заочницами» называли тех женщин, которые активно переписывались с заключёнными, поддавшись на их красивые слова. Со временем эти дамы получили новое прозвище — «ждули», но «заочницами» звать их не перестали, ведь любовь со своим «роднулей» они крутят заочно, на расстоянии.

«Ждули» — это женщины, которые не только поддерживают связь с заключёнными, но и ждут их освобождения из мест лишения свободы.

Они строят планы на совместное будущее, приезжают в тюрьмы с гостинцами, порой проносят запрещённые вещи.

Кроме того, «ждули» часто соглашаются выйти замуж за зека, пока он сидит, чтобы иметь право на семейное свидание. А после пяти лет заботы о заключённом женщина переходит в разряд «настоящих жён».

Как происходит заочное знакомство

У осуждённых есть несколько способов найти «заочницу». Когда сотовые телефоны не были так распространены, они просили адреса знакомых женщин у вновь прибывших и писали им письма или находили объявления в газетах. Отвечала далеко не каждая, но некоторые всё-таки попадались на крючок.

Сегодня же заключённые, имея собственный мобильник, связываются с девушками посредством SMS или звонков. Часто они пишут и звонят на незнакомые номера, говоря, что ошиблись номером, и втягивают в разговор. Бывает, что жертву находят и на сайтах знакомств или в приложениях, выискивая среди объявлений подходящую кандидатуру.

В большинстве случаев зеки останавливают свой выбор или на совсем юных девушках, мало знающих жизнь, или на пожилых и некрасивых женщинах, которые ищут хоть какого-нибудь, хоть плохонького, но мужчину.

Заключённые осторожно расспрашивают их о личной жизни, и если понимают, что женщина оказалась в трудной ситуации, начинают действовать.

После нескольких первых разговоров ни о чём зеки начинают давить на жалость. Многие врут, говоря, что попали за решётку по ошибке. Некоторые, наоборот, признают, что совершили преступление, но раскаиваются в этом. Таким образом они втираются в доверие к девушке.

После следуют слова любви: мол, жить без тебя не могу, ты моя единственная отрада здесь, засыпаю, прижимая твоё фото к груди. А одинокой женщине многого и не надо, услышав такие комплименты и слова, она быстро влюбляется и переходит в разряд «ждуль».

Далее следуют разговоры про совместное будущее, детей, свадьбу, после которых женщина уж точно не бросит своего «зекулю».

Как зеки разводят женщин на деньги

Чаще всего заключённые начинают искать себе женщину ближе к концу срока. Они понимают, что мало кто захочет связываться с сидельцем со сроком от десяти лет и выше.

А под конец заключения можно написать «любимой», чтобы она подождала ещё немного, и тогда, мол, всё образуется. А ещё искать «ждулю» под конец срока арестантам удобно потому, что у неё можно попросить денег.

 Под предлогом того, что мужчине нужна нормальная одежда и билет до города, зеки просят выслать некоторую сумму, а после пропадают с радаров.

Связавшиеся с зеками женщины охотно помогают им в материальном плане. «Зекули» виртуозно умеют просить деньги так, что подвох заподозрить сложно. Крупные суммы выманиваются ими на якобы оплату карточных долгов, ведь должник может стать «опущенным» или вовсе лишиться жизни.

Некоторые зеки идут от противного: говорят, что им ничего не нужно от избранницы, играют в благородство. А те, поверив, присылают деньги просто так. «Ждулями» активно манипулируют, пропадая на несколько дней, а после говоря, что хотели закончить отношения, но не смогли.

Тогда подруги зеков сломя голову несутся выбивать длительное свидание, лишь бы помириться.

Некоторые зеки говорят своим женщинам, что им нужны деньги для адвоката, чтобы подать на УДО и побыстрее оказаться рядом. Разумеется, «ждуля» находит деньги или берёт кредит, мечтая о скорой встрече. Как правило, такая «ждуля» у зека не одна, многие заводят по десятку женщин и у всех просят деньги.

Зачем девушки выходят замуж за осуждённого

Официальный статус жены заключённого даёт «ждуле» некоторые преимущества. Став супругой, она получает право на длительное свидание продолжительностью до трёх суток. На него она приезжает с баулами вещей из дома, чтобы создать видимость уюта в камере для встреч. Везёт жена заключённого и передачки с продуктами.

Некоторых «роднулек» зеки просят пронести на зону наркотики или оружие, и те охотно соглашаются — мужу отказывать нельзя. Часто после таких свиданий девушка обзаводится ребёнком и начинает приезжать ещё чаще, ведь малыш должен видеть отца. А частые свидания сулят частые передачки, поэтому зеки охотно становятся папашами.

Сделавшись женатым человеком, сам заключённый тоже получает некоторые привилегии. Его дело более охотно пересмотрят в суде, если он подаст на апелляцию, и скостят срок. Далеко не все истории любви «ждуль» и «зекуль» заканчиваются хорошо.

Оказавшись на свободе, бывший зек так и остаётся сидеть на шее у жены, как и до этого. Терпят жёны заключённых и побои, и измены, и частые ссоры, ведь идти им не к кому и бросать любимого, которого они ждали несколько лет, им тоже не хочется.

Источник: https://zen.yandex.ru/media/factroom/tragediia-jdul-kak-zeki-razvodiat-jenscin-na-dengi-i-liubov-5bf7d3f195bc4200aaed2632

Заочницы ЗеКа рассказывают правду, реальные цитаты

Заочница для зека есть ли будущее
Эти женщины получают удовлетворение от писем. Другого варианта они не имеют. И только изредка, набив сумку продуктами и запасшись деньгми, они везут чай, сигареты, любовь для своих милых, находящихся в МЛС.

А в это время бедные Жжшные мужчины ругают «излишне разборчивых женщин», жалуются, что женщины нынче корыстны, не способны на искренние отношения. Видимо, все простушки ушли в заочницы…Добывают кавалеров в МЛС по-разному. Кто-то отвечает на телефонный звонок, а там мужчина номером ошибся.

Зеки «сдают» друг другу адреса одиноких соседок и знакомых. Пристраивают родственников, знакомятся в интернете и через газеты. Есть еще одна категория: «Бывшие мужья подруг». Тебе, мол, не пригодился, а мне пойдет. Годами они готовы ездить за своим женским счастьем на любые расстояния.

Что же их ждет после выхода любимого из мест лишения свободы? Вот что пишут об это сами заочницы. Я сохранил орфографию, для аутентичности. Если у граммарнаци польется кровь из глаз, это только их проблемы.

«Женское счастье»

Приветик всем вот мы тоже 2 месяца как уже дома))))Все хорошо….вела немного борьбу за него с его друзьями….дергали постоянно его на улицу….но не скандалом а по “умному”…звоню говорю милый я ужин приготовила сижу голодная..без тебя кушать не хочу..

он ессно бежит домойнедавно кушает суп и говорит блин ну как вот на тебе не женится))) а то уведут)))—- весной пойдем)))или мне новую дубленку взяли..он грит пора мне ехать скорее за кольцами)))пока что не расписанны..не торопимся….но для всех называет и при всех и на едине меня женой..

если кто звонит не скрывает…бери в любое время трубку…

Здесь просто брызги наивности. Мне кажется, на «умный супчик» бывший зек долго вестись не будет. Друзья рядом. Но, конечно, желаю все-таки счастья. Я просто циник.

Мы дома!!!!!!!!!!!!!!!!!!!))))))))))))))))))))))Напомню свою историю,я заочница мы виделись только однажды на суде и то мельком ,ждала больше года…………………..

У нас все хорошо!!!!Тьфу-тьфу чтоб не сглазеть….

Девочки мы тоже дома.Мы не разу не виделись.Только ммс и телефон. Я ездила его встречать. Мы уже неделю вместе. Пока все хорошо..Что будет дальше незнаю…

Обратите внимание, многие влюбленные женщины и видят-то своих любимых или один раз, или вообще… лишь на фото. Насколько вероятно, что такая абстрактная «любовь» прорастет в нечто стоящее? Есть ли она, как считаете? В патриархальном мире девица часто видет суженого лишь в день свадьбы, и ведь живут, ничего.

А здесь в ситуации участвует маленький ребенок:

Мы дома уже неделю, живем вместе с первого дня. Как и планировали, я встречала его одна, по дороге домой забрали дочку из школы, вместе готовили ужин вместе лежали, вместе смотрели телевизор, все вместе- это так чудесно когда любимый человек рядом.

Следующим утром отправились к его родителям, там нас хорошо приняли, совмещая полезное с приятным, оформили разные документы. Через два дня вернулись домой. С дочкой, как я вижу, нашли общий язык- она называет его папой, а он ее- дочурка. Сегодня я вышла на работу, а любимый занялся поисками работы для себя.

В общем у нас дружная молодая семья. И мы знаем, что все у нас получится, потому что мы хотим этого.

Замечательно, просто замечательно. Есть и другие письма. Логичное продолжение первых…

«Какая я была дура!»

Мы дома Радости у меня нет Была гораздо счастливее пока он был там Так ему и говорю Я заочница- ждала полтора года Ездила и на ДС и передачки возила и все как у всех Вытащила его по УДО Три месяца бухает Опять полез в криминал Гоп-стоп и тд Четыре капельницы и неделя в наркологичке-после которой он в день выхода нажрался до поросячьего визга Уже и вены себе резал Нет ни мне покоя ни ему Помощь мою не принимает- просто будь рядом Где рядом- мотаться с тобой по сомнительным компаниям и пить Не для меня

Живем в одном городе Он с мамой я дома с родителями Говорит-жили бы вместе- все было бы по-другому Отвечаю-иди работай снимай жилье я буду рядом Типа-нигде не берут Но пытаться ее поискать-нет времени На улице хорошая погода и водка рекой В редкие минуты протрезвления – плачет Я тебя теряю без тебя мне не жить но что -либо изменить сам не хочет

Здравствуйте все. Я новенькая. Не знаю пока куда и как писать. Я заочница, бывшая. Я дождалась. Мы дома. Уже год и 3 месяца. Мы вместе. Ох…за одно сообщение всего не рассказать. Но! Девоньки, если б я знала об этом форуме 2 года назад, я бы, скорее всего, ждать не стала.Чего только я не пережила. Боль, измены, оскорбления, обманы, пьянки, ментовки, с меня тянут денег. Отказать не могу. Но как будто он не понимает сам. Живу одна, снимая квартиру сама, ни родных ни кого ни помощи. От него тоже нет.

Как они живут, если все же остались вместе, если бывшему заключенному удалось пройти социальную реабилитацию?

Живут, почти как все…

Культурная наша жизнь скудновата…

Работем по 12 часов в сутки ( у меня правда график 2-2-3,а у Него 6 рабочих дней по 12 часов/1 выходной — сам себе такой график выбрал), но иной раз и в кафе ходим, пару раз в ресторане были, Новый Год отметили дома с Мамой, а потом пошли на улицу, зашли к друзьям в гости. Сейчас думаем на концерт куда-нибудь сходить.

Но Он и сам больше домосед, чем тусовщик. Ездили летом к Его Маме, там с родственниками провели время. По выходным (когда Его этот несчастный один выходной совпадает с моим) ходим вместе по магазинам — и по продукты и по одёжку. Мне вообще нравится с Ним жить!Как-то уютно, легко!

Изменился в лучшую сторону, спокойнее стал…осторожнее что ли…знает какие последствия могут быть…Живем и Слава Богу не вспоминаем особо про то время…так может отдельные моментыС дружками оттуда общается, но никакого влияния и значения они на него не оказывают, возможно потому что и он и они взрослые адекватные люди, которым не охота обратно в тюрьмуконечно. всякое бывает…иногда можем поругаться, но это никак не связано с зоной или чем то подобным.. так…быт… Когда сидел, казалось что никогда не забыть… что помнить все время буду.. Но чем больше времени проходит, тем меньше я про это вспомнинаю…

Мы всего 4 мес на свободе, не живем тоже в его регионе, поехал бабушку хоронить один, так забрали и сутки били, хотели повесить серию квартирных краж, якобы на гастроли вернулся.

Какие к черту гастроли?Тоже куча свидетелей,что был дома, я на связи с ним по 24 часа в сутки висела, так как безумно переживала,что ему одному пришлось поехать! Так чихать им на всё! понимаю, Мы будем всю жизнь похоже Меченые! Ну что же изучаю сижу законы.

Как они относятся к преступлениям, которые совершили их мужчины?

Вот женщина, которая явно не хочет умереть своей смертью, для меня непонятно, как можно допускать в свою жизнь такое зверье:

У моего первый срок 12 лет, ст.105. Для меня страшно, и не знаю как относиться до сих пор. С ним говорили об этом, всего 2 раза за весь период отношений.

Он не многословен, первый раз сказал что он за все уже ответил и даже с полна, а второй раз спросил-Видела ли я своими глазами что он убил человека? почему я так легко спрашиваю о таких тяжелых вещах ?…. Вот и всё. Но за весь период пока был рядом, могу сказать точно, что дважды мне стало страшно. Впервые когда мы ругались и он пришел в ярость, я испугалась.

Я тогда почувствовала что он способен убить человека, у него лицо изменилось, он абсолютно забыл с кем разговаривает, и все что я говорила, он не слышал, да и взгляд какой то звериный. Я помню тогда подошла, обняла его, сказала что люблю, очень люблю, он потом меня обнял,сказал ложись спать.А второй раз перед самым сроком, вторым.

Я приехала к нему в гости, у мамы мы ночевали, часа в четыре утра, мама постучалась в дверь, разбудила нас, сказала сосед сверху опять гуляет, там музыка громко играла. Он подскочил, оделся и туда побежал.У нас в комнате было слышно как он бьет его, Мой так кричал, я думала он его убьет.

Я не говорю что так нельзя, видимо можно, если мне сказали что по 5 дней в неделю соседи сверху гуляют, и милиция уже вызывали другие жильцы и Мой лупил его не единожды,просто он это делает очень жестко.Потом пришел назад,спокойный как удав, замотал меня в одеяло и уснул.

Я его не боюсь, я всегда с ним вдвоем, мы стараемся как то от людей подальше, да и вообще никто никогда не знает куда мы уезжаем, даже мама. Думаю если бы боялась наверное бы вела себя иначе, да и какой смысл тогда вообще находиться вместе.Те кто знают, спрашивают – Ты не боишься? он же убийца, он же болеет. Да боюсь конечно, Немилости Божьей боюсь, а не его.

Вот это жизнь! Какая любовь такого стоит? Он же ее убьет в конце концов.

По сути, то что совершил человек, дело его личное…. Если поступил плохо по отношению к вам… простите….

просите у Бога чистоты для себя, если простить не получается. Если уж очень помолиться хочется за своего мужчину, просите у Бога, чтобы открыл любимому пути…. к себе, к жизни, к любви.

А судить это еще хуже, чем совершить преступление самому….

Как отношусь к его деяниям?…Как законопослушный гражданин не оправдываю, много не могу понять…Но за каждый свой проступок он заплатил 17тью годами своей жизни. Много ли это или мало? Наверно тем, кому было причинено горе, кажется мало…мне кажется безумно много, ведь надломлена не только его жизнь, но и тех, кто все это время его любил и ждал…

Мы никогда не разговариваем на тему , что тогда произошло, никогда не ворошим прошлое…хотя каждый из нас прекрасно понимает , что прошлого не забыть, что оно всегда будет вольно или невольно всплывать…. Как жена, как любящая женщина, не имею права на моральное порицание….мы сами выбираем свой жизненный путь. У нас он именно такой, какой мы проживаем.

Пара слов о дистрофичных зеках, выползающих из ада российских колоний, гремя переломанными костями:

Наш с братом друг дома!!! Изменился здорово…Здоровый такой, накачанный… Весёлый… И девушка его дождалась-приятно посмотреть!!!Здравствуйте, девочки! Давно я не была у вас, а сегодня радость в семье нашей…….. Забрали мы нашего папу домой, наконец-то…….

пишу, смотрю, как он увлеченно смотрит телик и слезы на глаза, неужели все у нас закончилось!? не изменился совсем, может чуть жирка меньше стало))), мышцы,как литые…..Видали?:)
Свидетельства самих родственников, а не сомнительные рассказы для адвоката.

Накачанные парни, играя мышцами, наработанными здоровым физическим трудом и качалкой при колонии, возвращаются домой, как римские триумфаторы.

Но я больше не о том. Вот, если кому-то нужны преданные, работящие, любящие женщины – ищите среди заочниц. И о вас будут писать “Он” с большой буквы. Правда, вам придется некоторое время притворяться суровым зеком, и скрывать, что вы пухленький блогер… Ну, ничего! Этим женщинам не привыкать, что бедные мужчины вынуждены то и дело врать. Вас будут понимать и опекать, а вы покажете кукиш всем этим ЖЖшным “самодостаточным” курицам и тайным феминисткам! Хотите?

Источник: https://ilyavaliev.livejournal.com/7156528.html

Ждули и заочницы: что происходит в мире любовниц заключенных

Заочница для зека есть ли будущее

Отвратительные мужики питают явную страсть к исследованию причудливых, потаенных и маргинальных явлений. Феномен «ждуль» — это как раз тот случай: он связан с миром людей, находящихся на самом отшибе социума и при этом уже давно пробурил свой собственный лаз в мир интернет-культуры. А мы, в свою очередь, мимо такого просто так пройти не можем.

Сравнительно недавно широкая публика открыла для себя существование «ждуль» – женщин, которые дожидаются своих мужчин из тюрьмы. Над ждулями посмеялись пользователи портала Pikabu, один сравнительно популярный видеоблогер и пара изданий.

А ведь тема-то гораздо интереснее, чем банальный источник шуток. Даже на волне недавнего интереса почти никто не выделил из общества ждуль обособленную группировку, достойную отдельного внимания – «заочниц».

Так называются девушки, которые познакомились с арестантами удаленно, а потом закрутили отношения различной степени близости: вплоть до свадьбы и детей.

На заочницах держится благополучие многих заключенных: им собирают передачи, мурлыкают комплименты в трубку телефона и приезжают на свидания (в том числе и для секса).

И если поведение обычных ждуль еще понять можно – хоть и зек, но муж – то причины, по которым женщины готовы раствориться в незнакомом сидельце, совершенно туманны.

Мы изучили вселенную заочниц, попытались разобраться в мотивах этих девушек и даже пообщались с теми, кто годами обслуживал заключенных.

Заочницы – явление далеко не новое: до интернета они знакомились по телефону, а до телефона – через газетные рубрики вроде «Ищу тебя». В околоблатном мире эта категория существует еще с прошлого тысячелетия; одна из ранних песен уважаемого в расписных кругах Ивана Кучина посвящена тяжкому быту таких девушек.

Сейчас арестанты находят заочниц через сайты знакомств или просто наугад обзванивая номера.

У большинства девушек история завязавшейся любви описывается однотипным предложением: «Списались, потом узнала, что ЗК, созвонились, голос понравился, съездила на ДС (длительное свидание), забеременела, расписались, ему сидеть еще 8 лет».

Удивительно, но женщины приезжают на свидания к человеку, которого видели в лучшем случае на фото. Что, впрочем, не мешает вернуться с ДС замужней.

Типичная жизнь заочницы маятником качается между бесконечными переписками с заключенным, редкими поездками на зону и тяжелой работой, разбавленной уходом за детьми.

Обычно и без того незавидное существование темным куполом накрывает еще и финансовый фактор – к галерее кредитов и долгов на плечи заочницы ложится еще и груз содержания ЗК: мужчине надо «пополнить баланс», дать денег на сигареты и собрать передачу.

Дорогостоящие ДС обычно тоже оплачиваются из женского кармана. В бесконечном снабжении арестанта заочницы не видят ничего зазорного – ведь, когда любимый выйдет, все страдания вознаградятся сторицей.

Если глубоко не вдаваться в тему, можно подумать, что типичная заочница – старая, страшная женщина с двумя детьми и безнадежно замученным взглядом. Или 16-летняя дурнушка, окунувшаяся в омут блатной романтики. Мягко говоря, это не так: стоит полистать фотографии активисток сообщества «Подслушано в тюрьме» (и аналогичных), как иллюзия рассеется.

Заочницы разные: без образования и со степенью, обрюзгшие и с галереей селфи из фитнес-клуба, безработные и руководители, пожилые и несовершеннолетние.

Некоторые настолько броско выглядят, что не каждый вольный мужчина осмелился бы завести знакомство – и подбирал бы слова, пока девушка слала признания в любви 55-летнему жителю ИК «Белый лебедь», последний раз выходившему на свободу еще при Горбачеве.

В попытках понять, почему так происходит, Елена Омельченко, директор Центра молодежных исследований (ЦМИ) НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге опросила несколько десятков бывших и действующих заочниц.

«Легкой добычей, как показало исследование, становятся женщины, чувствующие себя несчастными по той или иной причине и имеющие низкую самооценку», — рассказывает Елена на сайте opec.ru.

В основном таким женщинам тяжело  найти мужчину на воле, но скорее сами женщины уверили себя, что обычным партнерам они не нужны: дети, старость, изнурительная работа, скверный внешний вид.

Обычно в глубине души у заочниц пылится древняя психологическая травма; не имея возможности ее залечить (в России не принято ходить к психотерапевтам), они отдаются в рабство арестанту. Который обычно владеет базовыми психологическими навыками – в интернете легко можно найти гайды по соблазнению заочницы, написанные самими заключенными. В итоге получается довольно неприятная схема: женщина отдает всю себя ради зачастую малознакомого любимого, в надежде, что новоприобретенный мужчина когда-нибудь подарит ей счастье.

Елена Омельченко отмечает и другой интересный эффект, объясняющий привычку женщин расписываться с арестантами чуть ли не на первой встрече.

Большинство заочниц, вышедших замуж за осужденных, выбрали спутников с двузначными сроками.

Обычно в анамнезе таких женщин уже есть пара ушедших мужей – поэтому они подсознательно (а то и осознанно) выбирают мужчин, которые ближайшие десять лет точно никуда не денутся.

За многие года, заочно прожитые с арестантом, женщина выстраивает жутковатый эрзац семьи – дома у замужней заочницы фотографии со свадьбы, «сувениры» из тюрьмы, постоянно готовый к разговору телефон, на полу лежат собранные для отправки баулы. На работе и многим знакомым заочницы рассказывают, что их муж трудится на Севере; этим же и объясняются регулярные 3-4-дневные отпуска.

Как отмечает Омельченко, на свидания женщина тащит как можно больше вещей из своей квартиры, чтобы во время ДС создать иллюзию «вольной», домашней жизни. Таким образом женщина существует параллельно в двух мирах – тюремном и семейном – ни один из которых в полной мере ей не принадлежит. Что творится в душе у заочницы, когда пелена кратковременно спадает, – остается только гадать.

Конечно же, не стоит сбрасывать со счетов и романтический ореол, витающий вокруг блатного мира. Вопреки стереотипам, на него клюют не только подростки, хотя они в первую очередь.

Взрослая женщина тоже может соблазниться рассказами о тонкостях тюремной иерархии, принципиальном отказе от работы и эксклюзивном умении заключенного любить.

«Не сидел – не мужик» – в некоторых кругах эти слова говорят на полном серьезе, и у женщины, выросшей среди подобной риторики, очень мало шансов обзавестись мужем, ни разу не побывавшем по ту сторону колючей проволоки.

Также заочниц объединяет святая уверенность в невиновности их любимого. Почти все заключенные попали на зону либо из-за подлости правоохранительных органов («мусора повесили»), либо случайно, либо защищая даму. Последнее пользуется особой популярностью: «отморозки напали на девушку, он одного ударил, тот сын прокурора, дали пять лет».

Много арестантов сидят за сбыт наркотиков – но в глазах заочниц это не преступление, а лишь желание хорошо жить и обеспечить семью. На одном из тематических форумов  девушка поделилась завораживающим рассказом: ее мужчину посадили за групповое изнасилование несовершеннолетней. Обычно толерантные к чужим срокам «ждули» тут не выдержали и все-таки высказали небольшое недоумение.

Жена насильника отмахнулась: девочка, мол, та еще, сама виновата.

День выхода любимого заочницы ждут с нетерпением и опаской: устоявшиеся отношения «он там – я здесь» в прошлом, а к ежедневному быту готова не каждая – и не каждый. Бывшие заключенные с большим трудом социализируются, даже если действительно хотят встроиться в мир, где не надо ходить строем.

Но далеко не у всех такое желание: прожив много лет среди специфических понятий, бывший арестант нередко заражается блатными идеями («работать не по масти») и прочно занимает диван новой сожительницы. В особо тяжелых, но весьма частых случаях к тунеядству добавляются различные виды зависимостей – и, как следствие, агрессия.

«Вышел, все время пьет, меня избил, не знаю, что делать» – очень и очень распространенный отзыв в теме «Расстались» на одном из форумов, посвященных тюремным отношениям.

Что говорят заочницы (некоторые имена изменены)

Кристина, 30 лет, агент по работе с недвижимостью:

— Познакомились мы, когда он номером ошибся. Звонил другу, а набрал последнюю цифру не ту, и попал на меня. Голос понравился. Созвонились вечером, признался, что сидит. Меня не отпугнуло, потому как общение было приятным, и мы сразу друг другу понравились.

Собственно, через месяц я пошла к нему на короткое свидание, а потом мы и вовсе полюбили друг друга. Потом я вышла за него замуж. Сейчас вы не вместе – расстались: мне хотелось развиваться, а ему толком ничего не хотелось.

Кроме того, человек, пару раз побывавший там, так и будет возвращаться к такому образу жизни.

Марина, 27 лет, кассир:

— Списались сначала на сайте, потом общались по телефону, тогда сказал, что сидит. Потом выяснилось, что на воле есть жена – говорил, что расписался, только лишь бы срок скостили, а так не любит ее. Потом я узнала, что жена беременна – говорил, что это ничего не меняет, к тому же не факт, что ребенок его. Расстались.

Светлана, 43 года, учитель:

— Я не хочу об этом говорить…  Слишком много плохих воспоминаний, хоть и давно расстались. Поняла одно – там очень много темных людей, и они постоянно лгут. Но я его все еще люблю.

Анастасия, 22 года, студентка Белорусского государственного университета:

— Познакомилась с парнем, езжу к нему на свидания. Знакомство как-то само завязалось, я поначалу даже не знала, что парень сидит, а спустя время он рассказал, и так в душу запало, стали общаться каждый день. Полюбили друг друга, оформили документы, что я его гражданская жена. Не знаю, что привлекло, возможно романтика какая-то, тяжело сказать.

В общем, мир «ждуль» — это почти неизведанная и незнакомая для нас территория. Не то чтобы весь механизм был настолько сложен для понимания человеку со стороны.

Мотивы сидельца-то как раз кристально ясны и даже тривиальны. А вот устремления женщин, решивших связать свою жизнь с заведомо маргинальным и уже сидящим человеком понятны мало, скорее всего, даже им самим.

Видимо, есть в этом какая-то своя романтика.

Источник: https://disgustingmen.com/blog/prison-wives

Записки заключенного: заочная форма… отношений

Заочница для зека есть ли будущее

В ситуации, когда женское общество ограничивается лишь продавщицей в магазине, медсестрой и цензоршей, пытаешься использовать любую возможность пообщаться с противоположенным полом.

О, женщины!

Когда в нашей зоне шел глобальный ремонт столовой, малярными работами там занимались довольно страшные тетки, пара из которых были молоды. Так вот, у этих двух отбоя не было от мужиков, желавших хотя бы позаигрывать с ними. Точно так же зеки заигрывали в одном из белорусских СИЗО с девушками-охранниками, строили им глазки, отвешивали комплименты.

© Flickr / Gabrielle

В зоне “голодные до женщин” заключенные, кем бы они ни были на свободе, становятся джентльменами. Как они в большинстве случаев отзываются о девушках между собой — писать не буду, потому что это довольно неприлично и неприятно.

Нехватка женского тепла, двуличность с женщинами и цинизм — главные факторы, определяющие отношение к “заочницам”.

“Заохи”, “заочницы” — девушки или женщины, познакомившиеся с зеком в интернете, по телефону или по переписке. Отношения, которые при этом начинаются, можно назвать заочными.

Немного любви в маленькой “хате”

Первый раз отношение зека к “заочнице” я увидел еще в СИЗО. В нашей “хате” (так называют камеру в следственном изоляторе) сидел мужик лет сорока пяти. Это был уже далеко не первый его срок.

Мужик (назовем его Саша) давно выучил все тюремные уроки, и его ничего не могло удивить или заинтересовать — он все знал. Саша был мразью.

Хотя и у него бывали проблески совести, но в основном все его поведение было замешано на трудно скрываемых эгоизме и жадности.

Саша, как опытный арестант, завел себе “заочницу” еще в СИЗО. Женщина была страшная до одури, и Саша это понимал. Когда он получал от нее очередную фотографию, то громко смеялся, говорил: “Мамочка родная!”, показывал фото нам, потом рвал его и выкидывал. После этого он садился писать ответ о своей беспощадной любви к этой “заочнице”.

По Сашиным рассказам, у него были молодая жена и дети (не знаю, говорил ли он правду; зекам, особенно тем, у которых уже несколько отсиженных сроков, верить нежелательно). Правда, получал он письма только от “заочницы”, но вполне вероятно, что, пройдя суровую лагерную жизнь, Саша знал: чем меньше личного ты берешь в тюрьму, тем спокойнее сидишь.

На мое предположение, что такое отношение к “заочнице” несколько не комильфо, он ответил, что после отсидки, возможно, заедет к ней и отблагодарит.

А сказать “спасибо” было за что: кроме наполненных флюидами писем и хорошего настроения, “заоха” пересылала Саше деньги на “отоварку” (тюремный магазин). Это был несомненный плюс отношений, который Саша очень ценил…

“Строгачи-романтики”

Естественно, после зоны у меня осталось много знакомых, некоторые из которых очень даже приличные люди. Готовясь к этому материалу, чтобы избежать однобокого суждения, я расспросил их об отношении зеков к “заочницам”.

Один из моих близких товарищей, очень талантливый художник, за свою неуемную энергию успел дважды побывать в зоне, получив относительно небольшие сроки. Второй раз он сидел на строгом режиме (там “мотают срок” люди, попавшие за решетку не впервой).

Я позвонил Художнику, чтобы выяснить его мнение о заочницах.

— О! На строгом режиме это вообще сплошные грязь и мрак! — сказал он мне. — Зеку от “заочницы” нужны три вещи: во-первых, ее полностью обнаженное фото — это хорошо; во-вторых, чтобы она присылала деньги, — это еще лучше, и, в-третьих, что было бы совсем великолепно, — чтобы “заочница” расписалась с зеком и периодически возила ему на свидания передачи и себя.

— Понимаешь, — продолжал Художник, — на строгом режиме, в отличие от той колонии, где мы с тобой сидели, практически у всех были мобильники. Зеки регистрировались на всех сайтах знакомств и в соцсетях и искали там себе девушек.

На общем режиме круг поиска был ограничен несколькими газетами знакомств, половина объявлений в которых заканчивалась фразой: “из МЛС не беспокоить”. В Интернете же возможности для заключенных были гораздо шире.

© Sputnik / Виктор Толочко

Как только после отбоя выключали свет, зеки доставали телефоны и по полночи разговаривали со своими подругами. Они переживали, что их девушки куда-то пошли на ночь, давали советы, просто страдали. В общем, чувства у них были искренние и неподдельные. В этом плане зеки умеют сами себе врать.

Некоторые “гнали” (переживали, на тюремном сленге) очень сильно и всерьез. При этом они могли спокойно показывать друг другу переписку с “заочницами” и их обнаженные фото. Поначалу ночные бдения меня сильно раздражали, мало того что они мешали спать, становилось тошно от осознания всей этой лжи.

Но потом я попривык, и эта ситуация начала меня веселить.

Один полуграмотный зек, уже несколько раз отсидевший, попросил написать письмо от его имени какой-то тетке. Ну, я и “наваял”, что он врач, получивший срок за то, что совершил врачебную ошибку. Что у него с этой женщиной было дальше, не знаю. Но, думаю, все в порядке. Зеки могли понарассказывать такого, что женщины потом подолгу млели, а некоторые даже выходили за них замуж.

Ничего хорошего

— Ни одна подобная история ничем хорошим не закончилась, — весело говорит Художник. — У меня на “строгом” был знакомый, который сидел с завидным постоянством.

Во время очередного срока он женился на “заочнице” и сделал ей ребенка. Освободился. И, естественно, у них ничего не получилось, они довольно быстро разругались и развелись. Снова сел.

Опять познакомился по интернету с какой-то “заочницей”, раза в полтора младше него. Женился. Освободился и развелся.

Этот мужик в зоне был типа сводни: помогал зекам регистрироваться на сайтах знакомств, поскольку все их знал досконально, не очень опытным рассказывал, чем привлечь девушек, — в общем, был очень нужным специалистом. Но этот хотя бы был безопасен.

А вот в соседнем отряде был мужик, получивший очередной срок за то, что после освобождения пытался прибить свою “заочницу”, с которой познакомился во время прошлой отсидки.

Кого я не понимаю, так это женщин: ну вот на что ты надеешься и куда лезешь — видишь же, что зек! Тем более расписываться — в зоне, даже не пожив с человеком! Или они это делают от безысходности?..

 — Художник задумчиво засопел в трубку, было слышно, что он действительно не понимает женщин.

Заключенных понять легко, у них, кроме тоски по противоположному полу, была куча свободного времени, которое нужно как-то проводить.

— Из всех, кого я знал, — продолжил Художник, —  только у одного, кстати, очень толкового парня, получилось расписаться в зоне и сохранить нормальный брак после освобождения. Но здесь, возможно, сыграли роль два фактора: во-первых, он сам по себе был хорошим человеком, а во-вторых, они с будущей женой встречались еще до его посадки…

Поделись “заочницей” своей

Слушая истории Художника, я вспомнил, как еще в СИЗО видел образец первого письма к “заочнице”, которое следовало написать, чтобы познакомиться с девушкой.

Многие молодые первоходы (те, кто попал в МЛС впервые) перерисовывали (переписыванием я бы это не назвал) его себе в тетради.

На мой взгляд, письмо было слабенькое, но людям, которые иногда не могли связать толком двух слов, оно прекрасно подходило. И, что немаловажно, написано было практически без ошибок.

В начале письма говорилось об общем товарище, который дал заключенному координаты для переписки. В зоне есть добрая традиция — просить друг у друга адрес какой-нибудь “заохи”.

И многие делятся данными знакомых девушек. В основном дают контакты тех, кого “не жалко” или кому хотят насолить. Бывало, что какой-нибудь девчонке писали сразу несколько зеков.

А были случаи, когда такие девушки ухитрялись всем отвечать.

“Заочницами” периодически “делились”. Видимо, это было связано с тем, что к общению с ними, как и к ним самим, всерьез не относились. А как можно всерьез относиться к чему-то абстрактному, чего никогда не “щупал” и вряд ли когда-нибудь “пощупаешь”? Конечно, не все зеки так поступали, но многие.

— А ты видел хотя бы одного зека, который бы серьезно относился к “заочнице”?— спросил я второго своего товарища, отсидевшего одиннадцать лет в разных зонах.

— Нет, — твердо ответил он. А потом задумчиво добавил: — Хотя, если счастье настоящее, то им стараются не делиться, поэтому, возможно, кто-то серьезно и относился, и у него даже что-то получилось, но он просто об этом не рассказывал…

Источник: https://sputnik.by/society/20161106/1025950118/kak-zakluchennye-obschayutsya-s-zaochnitsami.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.